Проблемы современной японской школы напоминают анекдот про «автомат для бритья», в котором разница между формой подбородков нивелируется после первого же сеанса. Японское образование заточено под выпуск исполнителей, легкозаменяемых винтиков производства, и хотя реформы последних лет пытаются изменить ситуацию, реальные сдвиги возможны очень и очень нескоро. Тем временем массовая культура продолжает реагировать на происходящее, отвечая запросам зрителей. Экстрасенсы, инопланетяне, пришельцы из будущего, а то и вообще спасители мира – сколько угодно, пожалуйста, на любой вкус, лишь бы отвлечься от обязательной формы, обязательной зубрёжки и обязательного «учиться, учиться и только учиться, а то не попадёшь в хороший университет – и всё, жизнь кончена».

В японской школе не сравнивают учеников между собой. Не поощряется оригинальное решение задач и в принципе оригинальность мышления. По-прежнему идёт борьба с любой формой «торчащего гвоздя». Да и сами ученики нередко подвергают остракизму «выскочек» и тех, кто «не как все». Так что заявления типа «Меня не интересуют обыкновенные люди!» может быть истолковано как редкая форма безумия – с точки зрения остальных.

А вот для обыкновеннейшего из обыкновенных Кёна-который-сидит-впереди это стало катастрофой. Потому что в японских школах, как правило, не принято, чтобы отрок начал ухаживать за отроковицей – наоборот, девочка делает первый шаг, если мальчик ей нравится или может чем-то заинтересовать. И когда Харухи Судзумия стала для Кёна кем-то больше, чем просто одноклассницей-на-задней-парте, статус «обыкновенного парня» оказался приговором. Так и началась эта история: в первый день нового учебного года первого класса одной обычной старшей школы.

Притяжение противоположностей – источник многих историй, но здесь «плюсов» и «минусов» столько, что временами искрит. Реальность соприкасается с возможным и желаемым, и череда будней захлёбывается в фантазиях главной героини. Но неудержимое воображение Судзумии, её смелые мечты и надежда встретиться с чем-нибудь необыкновенным сделали бессмысленными обыкновенную надежду Кёна и его скромную юношескую мечту, обращенную к забавной и такой неожиданно дорогой девчонке. Оставалась одна лазейка – воображение.

«Меланхолия» оказывается парадоксальной историей о двух параллельных мирах: повседневность стремящейся к чудесам Судзумии + фантазёрство обычного старшеклассника Кёна, который пытается «воплотить» чужие мечты и, словно оператор, следует указаниям капризного режиссёра. Эти два мира тесно связаны, но при этом почти не пересекаются, и ни один из них не является полноценным. Она установила вокруг себя фильтр, отсекающий всё лишнее. Он наполняет скучные школьные дни чудесами, стремясь хоть как-то расширить её маленькую «вселенную ожидания», где есть лишь предчувствие ответа и отголоски недостижимых чудес.

Что было на самом деле? Клуб с непонятными целями, объединивший тех, кто избегает скучной определённости спорта, искусства или иных общепринятых занятий. В центре – гиперактивная, бесцеремонная и упрямая Судзумия. Как бы в стороне – Кён, который подал идею клуба, делает всю «черную» работу, пытается навести какое-то подобие порядка, а попутно «намечтывает» для Судзумии столь желанных инопланетян, гостей из будущего и телепатов.

Фантазии Кёна – это все, кроме первой, серии «Меланхолии». В первой режиссёром выступает Судзумия, и здесь виден её напористый и прямолинейный характер в стиле «летящего вперёд паровоза». А потом Кён сам переживает-пересказывает историю команды SOS, и, надо признать, хотя рассказ получился сбивчивым, обрывистым и местами неполным, его версия мира оказалась довольно логичной и, что самое главное, более всего отвечающей желаниям Судзумии. Теперь она не просто «особенная» – она самая особенная девушка во Вселенной. Её бесцеремонность и почти божественное равнодушие к мнению других – прочный панцирь, защищающий от чужого же равнодушия, и чтобы защитить её ещё больше, в своём воображении Кён делает её творцом и первопричиной сущего. Теперь развлекать и потакать её желанием не просто приятно – это фактически святая обязанность. По сравнению с мистичёским величием её существования сверхъестественные сражения с монстрами и взбунтовавшимися пришельцами становятся незначительными мелочами. Судзумия не знает, да и не должна знать о подлинной природе своих подчинённых по клубу – для её же спокойствия и миропорядка ради.

Примечательный нюанс: в этом выдуманном идеальном мире Кён отвёл себе особую роль «загадочного избранного». Забавная подробность: он никогда не был дома у своей «главной героини», поэтому он не может представить, что она делает, когда уходит из школы. Некоторые сюжеты грешат шаблонностью – но зато они так похожи на те книги и фильмы, которые нравятся его взбалмошной «богине» с сияющими глазами.

Кён начал выдумывать свою «версию мира» не сразу. Возможно, толчком послужило признание Судзумии о том, как три года назад она ощутила себя одной из многих, заменимой и незначительной. Однако для Кёна она, наоборот, стала уникальной, и дело не только в постоянно меняющихся причёсках и не в дерзком заявлении типа «Пришельцам и прочим чудикам поднять руки». Всё стало складываться постепенно, вместе с тем чувством, что росло внутри него – а то, что чувство было, сомневаться не приходится. Иначе зачем вполне самостоятельному и рассудительному парню становиться «тенью», верным помощником и исполнителем чужих идей?

Но несмотря на волшебство в стиле Белоснежки, «Меланхолия Харухи Судзумии» не о первой любви, не о солипсизме и даже не о «развитии характеров» (традиционной и вечно свежей теме школьных комедий). Главной идеей сериала стало взаимодействие понятий «обыкновенности» и «уникальности», что воплощается как на уровне идей, так и на уровне характеров и даже игры слов. Незначительность Судзумии была излечена её особенным положением в глазах Кёна, сам Кён исполняет роль обычного школьника и одновременно является незаменимой тайной; чудеса и странности вошли в привычку, а банальнейший первый поцелуй (или только мечта о нём) смог преодолеть законы реальности.

Выдумав мир, который подчиняется капризам Судзумии, Кён смог изменить что-то в своей и её жизни, а сам сериал оказался редкой возможностью увидеть, как фантазии врастают в повседневность. Но вместе с тем «Меланхолию Харухи Судзумии» можно считать оригинальным и вместе с тем немного издевательским советом «среднестатистическому японскому школьнику». Мечтать – значит отказываться от того, что вокруг, и чем ярче мечты, тем меньше твоя вселенная. Однажды она замкнётся в крошечной пространственно-временной ловушке, и за меланхолией придёт отчаяние – если, конечно, вы не будете делить эту мечту и вселенную с другими людьми... Хотя бы с одним человеком – даже самым обыкновенным.
© Расселл Д. Джонс